Нищий, педофил, шизофреник и поэт? Вот что стоит знать о Достоевском!

Многие наслышаны о нелегких характере и судьбе Федора Михаиловича: якобы он постоянно был в долгах, был жутким игроманом и, поэтому, часто  почти нищенствовал. Это правда, но с оговорками. В XIX веке редкий писатель обходился совсем уж без финансовых трудностей: долги — были частью общественного уклада в некоторых отдельных стратах социума. Достоевский же часто стоял у пропасти, но умел себя одернуть, в последний момент, обратившись, например, к редактору за авансом.

Например, в 1860-е годы Федор и его брат Михаил стали издателями журнала «Время», что потребовала солидной суммы от семейного четы. К 1863 году журнал закрыли из-за «неблагонадежной статьи "Роковой вопрос" Николая Страхова, долгов стало больше, а потом Михаил, брат Достоевского, умер, что заставило Федора самому решать все финансовые проблемы семьи, в том числе заботясь о вдове брата и его детях. 

Тот же самый публицист Николай Страхов как-то в письме ко Льву Толстому написал, что о Достоевском сложно написать хвалебно, ведь Страхову известны всякие непотребности, — «Его тянуло к пакостям [...] Висковатов стал рассказывать, как он [Достоевский] похвалялся, что соблудил в бане с маленькой девочкой...», — писал Страхов.

После смерти Толстого, который никак не отреагировал на рассказ, и смерти Достоевского переписку опубликовали: вдова Достоевского начала писать разоблачения, поясняя, что байка о маленькой девочке в бане была в черновых вариантах романа «Бесы». Позже выяснилось, что Страхов затаил обиду на Федора Михайловича, когда, разбирая архив писателя, увидел там свое не самое благородное описание. Своеобразная долгосрочная месть сработала, когда переписку с Толстым опубликовали в 1910 году. Вплоть до 1970-х исследователи не могли уличить Страхова во лжи.

Еще одна байка, ни то порочащая, ни то выделяющая писателя, - его «болезнь шизофренией». Многие, вероятно, под вдохновением непростых работ прозаика, считают, что у него были симптомы всевозможных психических заболеваний, вплоть до шизофрении. Некоторые даже апеллируют к немецкому исследователю Райнхарду Лауту, который как бы предположил, что Достоевский писал героев в непотребных и ужасных ситуациях, так как сам не мог сделать что-то из ряда вон выходящее, но якобы очень хотел. Однако в работе Лаута речь шла о философии произведений, а не о психике писателя. 

Некоторые современники Достоевского прямо и называли его «сумасшедшим» (И. Тургенев в письмах 1871-1872 годов). Однако профессионалы, психиатры лишь подступались к обсуждению «ментального здоровья» Федора Михайловича, никаких громких и сенсационных заявлений они не делали. «...Опережая научную психиатрию, задолго до описания шизофрении как заболевания Достоевский раскрыл основные проявления специфики психопатологии...», — говорится в книге 2003 года «Достоевский над бездной безумия».

Кто-то может удивиться, но да — Федор Михайлович не только не обошел стороной публицистику, журналистику, романы, рассказы и новеллы, но и также писал стихотворения. Другие могут вспомнить, что писатель не чурался сочинить стих от лица персонажей в своих романах (например, стихи капитана Лебядкина из «Бесов), но не каждый знаком с нюансами творчества Достоевского середины 1850-х, которые он, кстати, пытался скрывать. 

После того, как спасенный с эшафота писатель отбыл наказание каторгой в Омске, он неистово хотел вернуться в литературную жизнь России, однако не имел права приезжать в Центральную часть и печататься в журналах. Новые произведения еще не были готовы, и тогда Федор решил писать стихи. Например, сто строк, приуроченные к вступлению Англии и Франции в крымские баталии тех времен. 

В бордели, например, Федор Михайлович захаживал только в молодости, рассказывая об этом в 1845 году своему брату в письмах, — «Похорошели донельзя, но стоят страшных денег», — писал он про девушек из публичных домов. 

Известно, что с первой своей женой, Марией Дмитриевной Исаевой, Федор Михайлович обходился не совсем по-джентльменски: не предупредил перед свадьбой о своем недуге (падучая, — т.е. эпилепсия), завел вскоре любовницу и уехал за границу, когда жена болела чахоткой. Анна Григорьевна Сниткина — вторая жена прозаика — относительно меньше «выносила сор из избы», но, в целом, о каких-либо «плохих» поступках Достоевского по отношению к ней неизвестно. Анна Сниткина (и даже любовница Апполинария Суслова) спорила с Федором Михайловичем на счет женского вопроса, ведь Достоевский совсем не зарекомендовал себя любителем эмансипации. Однако резко на публике он все же ничего не заявлял.

Исследователи отмечают, что скорее можно говорить об определенном типе девушек, которые нравились Федору Михайловичу и которых он «воспевал» в своем творчестве: это либо «кроткая», с богатым духовным миром, либо яркая светская красавица.