В течение этого периода противники покидали окопы, чтобы пообщаться на нейтральной полосе, обменяться сувенирами и продуктами, совместно отметить праздник, а в ряде случаев — даже сыграть в футбол. Аналогичные, хотя и менее масштабные, случаи братания были отмечены в тот же период на Восточном фронте между войсками Германии, Австро-Венгрии и России.
Самовольное прекращение огня: «Рождественское перемирие» 1914 года
В канун Рождества, 24 декабря 1914 года, на Западном фронте Первой мировой войны произошло уникальное событие — солдаты немецкой и британской армий, действуя без приказа командования, самостоятельно инициировали временное прекращение боевых действий.
Wikimedia Commons
Это неофициальное перемирие, в котором также участвовало некоторое количество французских военных, продлилось около двух суток.
Рождественские гимны вместо перестрелок
Инициатива устроить перемирие, по мнению многих свидетельств, исходила именно от немецких солдат. В сочельник военнослужащие рейхсвера в районе Ипра начали украшать свои позиции свечами и ветками, после чего стали петь песни, в частности, «Тихую ночь». Британские солдаты, услышав пение, ответили своими рождественскими гимнами. Вскоре противники начали перекликаться, обмениваясь праздничными поздравлениями. Эта спонтанная акция быстро распространилась по значительному участку фронта.
Общение, погребение павших и футбол
Основной движущей силой перемирия стало не только религиозное чувство, но и практическая необходимость — дать возможность сторонам похоронить павших, тела которых долгое время оставались на нейтральной территории. Для этого были проведены совместные церемонии прощания.
Однако эти дни запомнились участникам сражений и совершенно не военными эпизодами. Солдаты общались, обменивались подарками — табаком, алкоголем, шоколадом и консервами. Кульминацией братания на некоторых участках стали импровизированные футбольные матчи. Так, в истории 133-го Саксонского полка сохранилась запись о матче против британцев (по некоторым данным, валлийцев), закончившемся со счетом 3:2 в пользу немцев. После игры участники совместно распивали пиво.
Реакция командования на спонтанное перемирие и диссиденты
Верховное командование обеих сторон отнеслось к самовольному перемирию резко негативно. Генералы рассматривали его как признак падения дисциплины и боевого духа. Британский генерал Гораций Смит-Дорриен с горечью отмечал в дневнике, что его приказы были проигнорированы.
Не все рядовые участники также одобряли братание. Наиболее известным противником был ефрейтор 16-го Баварского резервного пехотного полка Адольф Гитлер, который, по воспоминаниям сослуживцев, резко осуждал такие действия, считая их недопустимыми для чести солдата.
Братания на Восточном фронте и в последующие годы
На Восточном фронте в рождественские дни 1914 года также фиксировались случаи временного прекращения огня и общения между русскими, немецкими и австро-венгерскими солдатами.
Интересно, что, по воспоминаниям генерала Антона Деникина, наиболее массовые братания в русской армии происходили не на Рождество, а на Пасху 1915 и 1916 годов. Они, как правило, инициировались простым любопытством, человеческой усталостью от окопной жизни и не носили политического характера, хотя и пресекались командованием.
Попытки повторить Рождественское перемирие в последующие годы войны оказались безуспешными. Командование издало строгие запреты, артиллерия вела профилактический огонь по нейтральной полосе, а ожесточение войны, связанное с огромными потерями и применением химического оружия, свело на нет первоначальное настроение относительного человеколюбия. Лишь изредка происходили локальные и кратковременные случаи прекращения огня.
Крест, установленный возле Ипра в Бельгии в 1999 году в память о рождественском перемирии 1914 года
Историческое значение феномена
Рождественское перемирие 1914 года осталось ярким, но единичным гуманитарным эпизодом в истории Первой мировой войны. Оно продемонстрировало, что даже в условиях тотального конфликта у солдат, не охваченных глубокой личной ненавистью, могло возникать естественное стремление к миру и человеческому общению.
Как отмечает историк Марина Оболонкова, этот опыт позволил многим солдатам сформировать собственное, более личное и менее предвзятое мнение о противнике, отличное от образа, созданного официальной пропагандой. Этот уникальный прецедент вошел в историю как символический акт мира, возникший по воле самих солдат, и впоследствии в той или иной степени повторялся в других военных конфликтах XX века.