В интервью журналистам из Fortune историк Гарварда Свен Беккерт заявил: он не пришел «судить» капитализм — он пытается понять, что это вообще такое и как оно стало основой нашей повседневной экономики. Книга, по его словам, решает две задачи: вывести историю капитализма за пределы Европы и США и «денатурализовать» его.
Историк Гарварда 8 лет путешествовал и сделал интересные выводы про капитализм
Историк из Гарварда Свен Беккерт восемь лет ездил по миру и в итоге написал 1300-страничную книгу — «глобальную историю капитализма». Его главный вывод звучит непривычно: то, что сегодня кажется «естественным порядком», долго было маргинальным и хрупким.
courtesy of Harvard
Цель Беккерта показать, что это не вечный закон природы, а человеческое изобретение, которое расширялось через решения людей, институции и нередко насилие.
Историк Гарварда: капитализм стал нормой не сам по себе
Свен Беккерт настаивает на простой, но важной развилке: капитализм — не то же самое, что рынки.
- Торговля и обмен существовали всегда, но логика постоянного накопления и реинвестирования капитала, как он описывает, веками оставалась делом небольших купеческих сообществ, «островков» на периферии общества.
- В исторических источниках следы этой логики можно увидеть примерно тысячу лет назад, но большую часть времени она была «тонко распределена» и, по сути, слабой.
- Эти ранние узлы капиталистической торговли историк находит в неожиданных местах — например, в порту Аден (нынешний Йемен) или в Камбее в Гуджарате (Индия).
Беккерт напоминает и о технологических и финансовых новациях вне Европы: в Китае эпохи Сун бумажные деньги появились за века до европейских практик.
- Но вокруг таких узлов долго сохранялся «морь» другой экономики — империй и огромного числа людей, живших иначе, в том числе за счет натурального хозяйства.
Поворот, по Беккерту, произошел на длинной дистанции — в последние примерно 500 лет.
Рассвет капитализма
Свен Беккерт подчеркивает: это не история «саморазворачивающейся машины». Рядом с инновациями капитализма шли жесткие политические решения, принуждение и война.
В книге он приводит, например, кейс немецкого промышленника Германа Рехлинга: тесный союз с государством и капиталистические возможности довели его до судов за военные преступления — причем после обеих мировых войн.
- Чтобы показать, насколько «ненормальной» когда-то считалась привычная сегодня прибыль, Беккерт вспоминает эпизод из американского Бостона 1639 года.
- Пуританского торговца Роберта Кейна судили церковные и городские власти не за кражу, а за «злую практику» — продажу товаров с прибылью выше принятого в общине стандарта.
- То, что сейчас воспринимается как базовая функция бизнеса, тогда могло закончиться почти отлучением от церкви.
В финале Беккерт говорит о настоящем как о «моменте перехода», сравнимом с переломом 1970-х, когда кейнсианский порядок уступал место неолиберализму.
- Историк добавляет тезис, который многим покажется дерзким: если капитализм держится на бесконечно расширяющемся накоплении, то однажды он может исчерпать собственную логику и трансформироваться.
Так, новая книга, по сути, предлагает читателю не мораль, а оптику: экономика сделана людьми — значит, и будущее не предопределено.