В статье журнала Personality and Individual Differences ученые разбирали понятие TIV — «склонность к межличностной виктимности» (то есть склонность выставлять себя или других жертвой). Это не про факт реального насилия или дискриминации, а про устойчивый способ воспринимать отношения: как пространство, где тебя снова и снова «обходят», «не признают», «недооценивают».
Ученые рассказали, как виктимизация может быть основана на нарциссизме
Человек рассказывает о пережитом — и вы соглашаетесь: с ним обошлись несправедливо. Но в самом способе говорить о травме, обиде и «всегдашней неправоте других» появляется что-то, что одновременно вызывает сочувствие и отталкивает. Новое исследование пытается объяснить, откуда берется такая хроническая роль жертвы — и почему она может быть связана с нарциссическими чертами.
Unsplash
Исследователи отдельно подчеркивают: такие выводы нельзя использовать как дубинку против людей, которые действительно пережили травму.
Почему роль жертвы может закрепляться
Понятие TIV описывают через 4 повторяющихся мотива.
- Первый — постоянная потребность, чтобы окружающие признали твое страдание.
- Второй — моральная иерархия, где «я прав/я хороший», а другие — «плохие» или «виноватые».
- Третий — парадоксальная слепота к чужой боли: собственная рана затмевает эмпатию.
- Четвертый — руминация, то есть навязчивое прокручивание прошлых обид и попытка снова и снова доказать их значимость.
Отдельно ученые смотрят на «victim signaling» — публичные заявления о своей жертвенности. В реальном мире такой сигнал может приносить ресурсы: внимание, поддержку, моральный статус.
- Но он же способен запускать токсичную динамику — когда история боли превращается в инструмент давления, а контакты с людьми начинают строиться вокруг обвинения.
В выборке из 400 участников измеряли два типа нарциссизма: грандиозный (уверенный, статусный, «толстокожий») и уязвимый (ранимый, тревожный, «меня недооценили»).
- TIV сильнее всего совпал именно с уязвимым нарциссизмом: там больше чувствительности к оскорблениям и ощущения несправедливости, больше эмоциональной нестабильности.
- При этом связь обнаружили и у грандиозного варианта, но главным предиктором оказалась не «лидерская» часть, а компоненты, связанные с эксплуатацией и обидчивым ожиданием особого отношения.
Ключевой вывод в том, что нарциссические черты не ведут к «сигналам жертвы» напрямую.
Сначала формируется внутренняя идентичность жертвы (TIV), а уже она становится мостом к публичным заявлениям.
В роли топлива часто выступает нейротизм: тревожность и эмоциональная раскачка делают чувство «меня снова обошли» почти автоматическим.
У этой модели есть важная клиническая и бытовая мораль: не путать признание реального страдания с закреплением роли, которая воспроизводит конфликт.
Эксперты говорят о цикле:
- человек «проверяет», важен ли он, через демонстрацию обиды — и сталкивается с отторжением, которое только укрепляет его убеждение «меня не ценят».
Разрыв начинается там, где появляется способность заметить собственный вклад в петлю: как устроены ожидания и какие слова запускают эскалацию.
Не менее важно понять, что именно человек пытается получить через обвинение — и почему это не срабатывает.