В языческих мифологиях разрушение мира почти никогда не означает абсолютный конец всего — чаще речь идет о завершении одного цикла жизни и начале следующего.
Перерождение или катастрофа: что такое апокалипсис и почему мы стали бояться конца света
Термин «апокалипсис» с греческого означает «откровение», а вовсе не «конец света». Книга «Апокалипсис», или «Откровение Иоанна Богослова», была создана приблизительно в конце I века н. э. Она возникла в период суровых испытаний для раннего христианства, когда Римская империя воспринималась как олицетворение зла. При всей насыщенности текста картинами катастроф его главный смысл заключается в другом: после пережитых страданий верных Христу ожидают торжество и блаженство.
Freepik
Давайте проследим, как менялось восприятие апокалипсиса — от надежды на перерождение до образа, который ассоциируется со страхом и катастрофой.
Конец света в языческих традициях и христианстве
В представлениях древних египтян в конце времен мир будет поглощен первозданными водами Нуна, однако боги Ра, заключающий в себе все сущее, и Осирис, связанный с идеей возрождения, катастрофу переживут и сохранят основу для последующего возрождения жизни.
Схожим образом устроена и скандинавская картина: Рагнарек сопровождается гибелью главных богов и разрушением мира, но выжившие Лив и Ливтрасир — мужчина и женщина, укрывшиеся в пещере Ходдмимира, — становятся прародителями нового человечества.
Рагнарек
Христианская эсхатология принципиально отличается от этих моделей. Здесь конец света — это событие, которое произойдет один раз и станет точкой в истории. За ним не следует новый цикл: земное существование завершается, происходит Суд, каждый получает свою вечную участь — блаженство или муки.
Апокалипсис как надежда
Для ранних христиан ожидание апокалипсиса не было связано со страхом. Конец света означал завершение мира страданий и несправедливости и наступление Царства Божьего. Поэтому люди, жившие под постоянной угрозой гонений и насилия, ждали апокалипсиса с воодушевлением.
«Воинствующий Христос» (Второе пришествие Христа перед концом света), 1887 г.
Евангельские тексты укрепляли такое отношение. Христос говорил о своем пришествии во славе и о воздаянии каждому по делам, однако подчеркивал, что точная дата неизвестна никому, кроме Отца. Из этого следовал важный вывод: конец может наступить в любой момент, а значит, жить следует так, чтобы быть к нему готовым всегда.
Апостол Павел сравнивал день Господень с приходом вора ночью — неожиданным и внезапным.
Откровение Иоанна Богослова усилило заинтересованность эсхатологической темой — и к тексту стали обращаться авторитетные мыслители. Одни понимали тысячелетнее царство Христа буквально, ожидая его скорого наступления, другие спорили с таким прочтением. Важным этапом стало толкование Тихония Африканского, который предложил понимать «тысячелетие» как реальность самой церкви. Этот подход оказал влияние на последующую латинскую традицию.
Иоанн Богослов
Финал как катастрофа
Со временем эмоциональный настрой вокруг апокалипсиса начал меняться. Исторические потрясения заставляли людей все чаще соотносить апокалиптические образы с событиями эпохи. Каждый кризис — война, эпидемия, политический перелом — воспринимался как возможный предвестник конца света. Так, византийские авторы связывали апокалипсис с арабскими завоеваниями, средневековые проповедники — с чумой, засухами и голодом, а религиозные реформы и расколы становились поводом для новых эсхатологических ожиданий.
История также знает немало попыток вычислить дату конца света — особенно в эпохи кризисов. Его ожидали в 1000 году, затем в 1033-м, связывая с тысячелетним царством Христа, — такие представления получили название милленаризма.
В 1260 году расчеты Иоахима Флорского вызвали массовое движение флагеллантов, готовившихся к апокалипсису через публичное покаяние. В конце XV века тревогу усилило ожидание 1492 года — истечения семи тысяч лет от сотворения мира по византийскому календарю. В XVII веке Томмазо Кампанелла связывал надежды на обновление мира с 1600 годом, а в России 1666 год стал пиком эсхатологических страхов на фоне церковного раскола и реформ патриарха Никона. В Европе тот же год сопровождался чумой и Великим пожаром в Лондоне, что также воспринималось как знамение конца.
«Апокалипсис», 1498 г.
«Бамбергский Апокалипсис», Германия, XI в.
Постепенно сложилась важная закономерность: пока жизнь становилась более устойчивой и благополучной, ожидание конца света утрачивало утешительный смысл и вызывало страх.
Апокалипсис в современном мире
Сегодня мы также окружены образами конца света. Даже не читавшие Откровение Иоанна Богослова люди легко узнают символы апокалипсиса. Они настолько глубоко проникли в массовую культуру, что часто существуют уже отдельно от исходного текста и его смысла.
Кинематограф, музыка, медиа, игровая индустрия активно используют апокалиптическую образность: Армагеддон превращается в название фильма-катастрофы, выражения из Откровения становятся заголовками статей, а сам текст разбирается на яркие фразы. При этом происходит подмена понятий: откровение уступает место зрелищной катастрофе.
Тот же механизм работает и в отношении реальных событий. Катастрофу на Чернобыльской АЭС соотносили с образом звезды Полынь из Апокалипсиса: совпадение названий (полынь — чернобыльник) и последствий аварии способствовало буквальному прочтению символа. Между тем в более ранней традиции полынь понималась аллегорически — как образ горечи Суда Божьего.
Современное сознание все чаще воспринимает такие образы буквально. В результате слово «апокалипсис» сегодня ассоциируется прежде всего с катастрофой. Мы словно останавливаемся на середине текста — и потому помним только ужасы и забываем, что в Откровении за ними следует обещание финала, который когда-то был источником надежды.
