Правда ли, что в Китае запрещен Винни Пух?

Сравнение Си Цзиньпина с диснеевским Винни Пухом пользователи поддержали. И стали развивать мульт-легенду дальше. Любая встреча китайского лидера с кем бы то ни было становилась инфоповодом для мемоделов: нашли ослика Иа в бывшем премьер-министре Японии Синдзо Абэ (а ведь его жизнь действительно оборвалась трагично), Пятачка (Хрюню) — в одетой в розовое главе администрации Гонконга Кэрри Лэм (странно, ведь Пятачок, по Милну, мальчик). Дональда Трампа стали сравнивать с Кристофером Робином. Но главным героем в этом политическом мультике всегда был Винни Пух. И это очень не понравилось Си Цзиньпину.

Аналогия не понравилась вовсе не из-за того, что текущая в жилах китайского лидера кровь императоров вступила в реакцию с посягательством на самомнение. Да и поразительное сходство трудно отрицать. Дело в том, что жесткая цензура Китая не допускает критики в адрес верховной власти. Контролируют в том числе и личные чаты, и даже «кухонные разговоры» не гарантируют безопасности. А если вы вдруг посмеялись с мема выше, находясь в Китае, ждите разговора за чаем с сотрудником полиции или вообще депортации.

На фоне цензуры в Китае появилась целая субкультура: «эгао», что в переводе с китайского буквально означает «злые дела». Последователи собирают общественно принятые коды, благодаря которым можно безопасно критиковать политические процессы. Мем с Винни Пухом распространился настолько, что стало возможно завуалированно, но понятно для всех говорить о Си Цзиньпине.

Позже в официальных СМИ появились громкие заголовки: «Почему цензоры в Китае банят Винни Пуха?», «В Китае запретили фильм "Винни-Пух" после того, как его сравнили с президентом Си».

Несмотря на цензуру, книга Алана Милна не запрещена. Не запрещен и сам Винни Пух. Это доказывается просто: перейдите на эту китайскую страничку. Это интернет-энциклопедия Baidu, и персонаж из диснеевского мультика здесь описан. Правда, нет ни единого упоминания того неприятного китайской власти эвфемизма. Винни здесь предстает исключительно добрым и безобидным: таким, каким его и задумывал Алан Милн.

Советский Винни Пух, прямо скажем, мало похож на диснеевского. Желтый плюшевый мишка в красной футболке создан почти таким, каким его задумывал автор повестей Алан Милн. А вот темно-коричневый Винни, настоящий медведь, похожий на тучку, с суровым, торопливым, скрипучим голосом Евгения Леонова — явное советское переосмысление, на которое повлиял в том числе перевод произведений Милна Борисом Заходером: именно он добавил в книгу «ворчалки», «сопелки», «кричалки».

Такой Винни Пух не так уж похож на китайского лидера. Кстати, и у него есть свой «аккаунт» на Baidu. Любопытно, что, в отличие от странички с американским Винни Пухом, здесь описание изобилует политическими аллюзиями: тут тебе и материальный дефицит в части «В поисках меда», и Холодная война во время прогулки по лесу, и монологи, олицетворяющие отчуждение советских людей. Учитывая отношение Китая к истории распада СССР (там воспринимают 90-е, как наглядный урок, а потому критикуют ошибки советских лидеров), можно назвать такую трактовку детского мультика разумеющейся.

Так как желтого медведя можно встретить в Китае даже на полках детских магазинов среди игрушек, то к советскому Винни отношение еще более лояльное. А ты попробуй сравнить Си Цзиньпина с нашим Пухом: не так-то просто.

Обобщим: в Китае, все, что не связано с политикой, личными оскорблениями или незаконными действиями, — можно. Винни Пух — это часть мировой детской культуры, и говорить о нем можно свободно и с радостью.