Почему мы болеем за злодеев в кино и это нормально

Мы привыкли делить героев на «хороших» и «плохих», но на практике все оказывается сложнее. Почему-то именно злодеи часто становятся самыми запоминающимися персонажами и иногда мы ловим себя на том, что болеем за них не меньше, чем за главных героев. Парадокс? Скорее, особенность нашей психики.
Екатерина Бельчикова
Екатерина Бельчикова
Редактор TechInsider
Почему мы болеем за злодеев в кино и это нормально
Unsplash
Почему мы не можем удержаться от симпатии к «неправильной стороне»

Будь то Дарт Вейдер или Круэлла де Виль, у каждого из нас есть любимый злодей из фильмов. Но с точки зрения логики это странно. Такие персонажи объективно плохие, опасные, зачастую откровенно злые... и все же мы начинаем им симпатизировать?

Более того, недавнее исследование показало: хотя большинство людей легко распознает действия злодеев как однозначно плохие, мы все равно склонны считать, что «в глубине души» они хорошие, даже без каких-либо доказательств. 

Почему так происходит?

Одно из объяснений в том, что захватывающий сюжет невозможен без конфликта, а именно антагонист этот конфликт и создает. Проще говоря, когда появляется злодей — начинается самое интересное. И чем более он злодейский, тем сильнее он нас развлекает.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
злодей
Unsplash
РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Фактически, если нам нравится фильм, злодей часто играет в этом важную роль. Поэтому, несмотря на его «плохую» природу, наш мозг начинает ассоциировать его с положительными эмоциями, так же, как люди любят ужастики или прыжки с банджи.

Чтобы разрешить это внутреннее противоречие, мы можем инстинктивно думать: «Он не может быть настолько плохим». Кроме того, человек — одно из самых социальных существ. Это отражается и в работе нашего мозга.

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
лего злодей
Unsplash

Но мы воспринимаем мир только через собственный опыт, установки и взгляды и обычно считаем себя хорошими людьми. Следовательно, если мы эмоционально привязываемся к персонажу, например к харизматичному злодею, мы начинаем проецировать на него себя. Если мы хорошие, и он нам близок, значит, он тоже должен быть хорошим. Разве нет?

Скорее всего, здесь работает еще множество психологических механизмов. Но главное — хотя мы можем освистывать злодея на сцене, в глубине души понимаем: без него мы бы вообще не аплодировали.