Пугающая традиция post-mortem, или Зачем викторианцы фотографировали мертвецов

Традиционно годом возникновения посмертных фото считается 1839, когда Жозеф Нисефор Ньепс и Луи Дагер разработали первую технологию создания снимков — дагеротипию (фр. «daguerréotype» — отпечаток Дагера). Этот способ был куда дешевле, чем живопись, поэтому он быстро набрал популярность.

Иодид серебра имеет свойство светочувствительности: это значит, что под воздействием света это вещество разрушается: йод улетучивается, а серебро оседает. А для того, чтобы «проявить» невидимое изображение, использовали пары ртути: они расплавляли серебро и превращали его в серое вещество под названием амальгама.

Основным недостатком дагерротипа было время экспозиции камеры. Единственная копия фотографии могла быть получена только спустя 15-30 минут неподвижного сидения перед камерой. Довольно утомительный процесс. Поэтому большинство снимков оказались неудачными: либо они были размыты, либо глаза человека были закрыты, либо возникали какие-то проблемы со светом. А за фотографии низкого качества платить деньги никто не хотел.

Немного отойдем от темы первых в истории фотографий и обратим внимание на то, как в Европе тогда относились к смерти. В Викторианскую эпоху (то есть с 1837 по 1901 г., когда власть в Британии принадлежала королеве Виктории), смерть была попросту... модной. Если бы викторианцы знали о гот-эстетике и «Семейке Аддамс», они бы стали преданными фанатами такого мрачного очарования.

В это время люди праздновали похороны с таким размахом, как сегодня справляют свадьбы. Нанимали плакальщиков, запрягали черных лошадей. Это был способ показать материальное обеспечение семьи и утвердить ее социальный статус.

Продлить «горькое послевкусие» помогал траур: он мог длиться как несколько недель, так и годы. К нему подходили с определенным стилем. Во время скорби носили только черную одежду, зачастую использовали украшения с волосами покойного человека (так делала даже сама королева Виктория, когда от брюшного тифа умер ее супруг принц Альберт). Кстати о королеве Англии: именно она ввела «моду на смерть», ведь ее траур по усопшему мужу продолжался 40 лет!

Нетрудно догадаться, почему все английское население тогда переняло королевское внимание к смерти. Мода распространилась и за рубежом: во Франции и Германии тоже полюбили мрак и скорбь. Отражение это гот-веяние нашло в журналах (там было подробно описано, как следует одеваться в траур), в архитектуре (мавзолеи, надгробия), в литературе (мрачные элегии, готические романы и воспоминания об умерших). И, конечно, в живописи и фотографии.

Так как фотография в момент зарождения «моды на траур» только начинала развиваться, то изобретением Луи Дагера стали пользоваться не только для создания натюрмортов. Тогда пользователи этого вида искусства придумали одну хитрость — фотографировать неподвижного человека, то есть, мертвого. Нет ничего проще заставить бездыханное тело не шевелиться! Так эта идея вошла в моду и просуществовала около ста лет.

Основными клиентами фотографов были родители, потерявшие ребенка. В XIX веке была зафиксирована высокая детская смертность (антисанитария, голод, низкий уровень развития медицины и распространение инфекционных заболеваний) и до зрелого возраста доживали далеко не все. Чтобы увековечить память о любимых детях, родители фотографировались с их безжизненными телами.

Чтобы мертвецы выглядели как живые, им наносили специальный грим, а также использовали штативы для поддержания мертвых тел. Их сажали в кресла, придавали естественную позу, закрепляли ноги на подставках в вертикальном положении.

Очень редко умерших фотографировали лежащими в постели или на диване: такие «портреты сна» были популярны лишь в начале расцвета тенденции на постмортем. Чаще всего их надевали в праздничные наряды, делали макияж и порой даже рисовали глаза на закрытых веках.

Вскоре люди стали фотографироваться с другими умершими членами семьи: братьями, сестрами, родителями, бабушками и дедушками. Скорбное событие превращалось в настоящий праздник, которого с нетерпением ждала вся семья. В то время считалось, что пока человек находится рядом, даже будучи уже мертвым, он принадлежит миру живых.

Порой гримировали покойников так, чтобы они казались живыми. Ведь при жизни сфотографироваться нельзя было... Задумка все же удалась, ведь посмотрев на такие фотографии, не сразу можно понять, где живой человек, а где мертвый.

Вскоре технологии стали развиваться дальше и поэтому стали появляться новые возможности для фотографии. Фотографировались не только на особенные праздники (и уж тем более похороны), но и просто каждый день. Зачем фотографировать человека после смерти, если у него есть прижизненные фото?

После смерти британской королевы Виктории в 1901 году в Великобритании 9 лет правил Эдуард VII, который не стал продолжать траур. Продолжительность жизни стала увеличиваться благодаря научным открытиям, снизилась смертность.

Уже в середине XIX века стала сокращаться длительность выдержки, а к началу следующего столетия появились более удобные технологии фотографического процесса, в результате мода на создание посмертных фото сошла на нет.

А потом наступила Первая мировая война. Жестоких и прозаичных смертей стало настолько много, что романтизировать уход из жизни стало не просто неактуально, а даже не совсем этично.

Мы говорили все о странах Европы, а ведь и в дореволюционной России любили делать фотографии покойников. Только в основе у этой традиции лежит вовсе не та сентиментальная европейская основа, а религиозный обряд. Традиции «оживлять» мертвеца и садиться с ним рядышком в обнимку не было. Российский постмортем был суров (если хоть какой-то посмертный снимок можно назвать не суровым).

Тело обычно снимали в гробу, часто с открытым лицом, в окружении священных атрибутов: икон, зажженных свечей, цветов. Фотография в данном случае была скорее актом документирования, нежели модой. Однако промышлял в России ростовский фотограф Петрыковский. И он по заказу богатых особ делал снимки в викторианском духе.

Постмортем становились и общественным достоянием. Вы видели посмертные фото Льва Толстого, Антона Чехова? А Владимира Ленина и Иосифа Сталина?

Сегодня открыть камеру на телефоне на похоронах было бы кощунством...