Космический Ямал XXI века: почему на Земле станет тесно и зачем нам строить заводы на Луне

Об этом мало кто задумывается всерьез, но биология неумолима: смысл жизни любого успешного вида – в экспансии. Человечество возникло в узкой экологической нише африканской саванны, но за тысячелетия заселило всю планету. И теперь нам здесь становится тесно.

Есть поразительный факт, который звучит как приговор: искусственные объекты, созданные человеком (здания, дороги, машины, пластик), суммарно уже обладают большей массой, чем биосфера Земли (все растения, животные и бактерии вместе взятые).

Мы стали планетарным фактором. Если посмотреть на Землю из космоса взглядом не туриста, а инженера, планета кажется захваченной враждебной расой, которая методично выкачивает ее ресурсы. Шрамы карьеров и убитые ландшафты видны даже с орбиты.

У нас нет вариантов на долгосрочную перспективу – в масштабе столетий – кроме как выйти за пределы колыбели. Сначала освоить Солнечную систему, потом двигаться дальше. И это уже не фантастика, а бизнес-план.

Еще 20 лет назад разговоры о колонизации других планет были уделом гиков. Но потом случилась частная космическая революция. Ее знаменосцем стал Илон Маск, но он не одинок. Джефф Безос, Билл Гейтс и десятки других бизнесменов смотрят на космос не как на лабораторию, а как на пространство для экономического развития. За последнее десятилетие SpaceX вывела на орбиту больше полезной нагрузки, чем Америка за всю свою космическую историю, включая программу «Аполлон». Рост идет по экспоненте: 80% этого объема поднято в небо в последние два года. От космоса сегодня зависит примерно 20% экономики США: навигация, транзакции, связь, логистика. Если завтра солнечная буря «выключит» орбиту, ущерб для мировой экономики будет страшнее, чем от крупной войны. Именно поэтому США объявили космос зоной стратегической безопасности.

Здесь работает главный козырь современной экономики – масштабирование. Закон Райта гласит: чем больше ты производишь, тем дешевле единица продукции. В космосе это правило работает изумительно. Маск не просто запускает ракеты – он поставил их сборку на конвейер. В итоге стоимость вывода грузов упала в 10 раз, а в перспективе снизится еще сильнее. Вспомните авиацию: в 1940-е годы перелет через океан могли позволить себе только президенты, но уже в 1967-м взлетели широкофюзеляжные Boeing 747 и начался массовый туризм. Прошло всего 20 лет – и небо стало доступным.

Если заглянуть на два-три десятилетия вперед, мы увидим там грандиозную стройку. За пределами планеты начнет создаваться промышленная и ресурсная инфраструктура – для нужд Земли и для внеземной экономики.

Зачем нам ресурсы из космоса? Возьмем, к примеру, электромобили. Известно, что водородные топливные ячейки по многим характеристикам превосходят литий-ионные батареи. Они решают проблему накопления энергии, сглаживая пики потребления от ветряков и солнечных панелей. Но есть проблема: для топливных ячеек необходима платина.

Если человечество захочет пересесть на водородный транспорт, драгоценного металла не хватит: земные запасы смогут обеспечить лишь 30% спроса. Эксперименты по замене платины железом, в которые Европа вложила миллиарды, провалились. Тупик? Нет, стимул поднять голову. Платина есть в космосе. Например, знаменитый астероид DA 1986, пролетающий недалеко от Земли, содержит платины в три раза больше, чем содержится в земной коре. Одно-единственное небесное тело способно решить проблему глобальной энергетики. Добраться до него, чтобы начать разработку, можно уже при текущих технологиях. И американцы сейчас тестируют на орбите экстракцию металлов из астероидного вещества.

В ближайшие полвека внеземное пространство превратится в гигантскую индустриальную зону. Евгений Кузнецов называет ее «космическим Ямалом». В 1920-е годы идея добывать нефть и газ за полярным кругом казалась безумием: лед, тьма, отсутствие дорог. «Там только челюскинцев спасать», – говорили скептики. Но спустя 50 лет появились иные технологии, и теперь Север вносит свой вклад в экономику планеты.

Луна — новая Арктика. Холодно, опасно, далеко, но там имеются ресурсы, необходимые для следующего рывка цивилизации. Американская программа «Артемида» и китайские лунные проекты — это не соревнование флагов, а разведка месторождений. Китайцы и американцы тщательно выбирают кратеры на Южном полюсе, где есть вода и «пики вечного света», чтобы построить базы. Кто закрепится на Луне, тот и будет диктовать правила игры в XXI веке.

А ускорить этот процесс до гиперзвуковых скоростей может искусственный интеллект. Развитие ИИ идет с пугающей быстротой, мощность удваивается каждые полгода. И мы не говорим о мифическом «общем интеллекте» (AGI) – специализированные нейросети уже превосходят людей. В MIT роботы-лаборанты под управлением ИИ сегодня моделируют белки так, как не снилось ни одному нобелевскому лауреату.

Но искусственный интеллект прожорлив. Для обеспечения роста вычислительных мощностей энергетику США нужно нарастить на 30% к 2030 году. Космос предлагает идеальное решение – бесконечную солнечную энергию и, что самое важное, суверенитет. Сервер на территории США подчиняется законам США. В Китае – законам Китая. А кому подчиняется частный дата-центр на орбите? Законам страны регистрации штаб-квартиры, которую можно перенести в любую удобную юрисдикцию. Космос становится офшором не только для денег, но и для данных и ИИ.

Google и Amazon уже тестируют орбитальные дата-центры. Космический интернет скоро станет основным каналом передачи данных для интернета вещей (IoT). Мы находимся в моменте, сравнимом с периодом после Второй мировой войны, когда строилась глобальная архитектура нефтяной торговли. Нефть и автопром создали экономику прошлого века, связка «космос + ИИ» создаст экономику века нынешнего.

А как же Илон Маск с его одержимостью Марсом? Евгений Кузнецов считает, что Марс – предельная цель, красивая мечта, которая заставляет решать миллионы технических задач здесь и сейчас. С точки зрения промышленности Марс – это Антарктида. Гравитационная яма, холод, отсутствие очевидной выгоды (если только там не окажутся артефакты пришельцев).

Разрабатывать ресурсы на астероидах намного прибыльнее. Но чтобы долететь до Марса, Маску придется построить базу на Луне и создать эффективный космический транспорт. SpaceX станет расти на лунной индустриализации, даже если его создатель будет по-прежнему мечтать о Красной планете.

Это напоминает историю португальских мореходов. Генрих Мореплаватель и Васко да Гама были рыцарями ордена Христа. Их целью был не бизнес, а крестовый поход: они хотели найти в Африке мифическое царство пресвитера Иоанна, чтобы вместе ударить по врагам веры. Экспедиции шли за мечтой, а заодно открыли морской путь в Индию, построили фактории, начали торговлю пряностями и создали первую глобальную колониальную империю. Маск – новый Генрих Мореплаватель. Он ищет Марс, а параллельно развивает внеземную экономику.

Но где место России в этом будущем? Увы, мы рискуем повторить судьбу Португалии: португальцы первыми открыли океан, но сливки сняли голландцы и англичане, придумавшие акционерные общества и эффективную экономику. Сейчас Португалия — прекрасная страна с великим прошлым, но не мировой гегемон.

Россия была первой в космосе, у нас есть инженерная школа и инфраструктура. Но всё это стремительно стареет. Пока мы гордимся Гагариным и спорим о чертежах, Маск строит ракеты Raptor на конвейере – тысячами в год. Мы любим смотреть в прошлое, но космос не прощает ностальгии. Вне Земли права получают по факту. До того как СССР запустил первый спутник, американские юристы исписали тонны бумаги, пытаясь понять, законно ли летать над чужой территорией. Но спутник полетел, и миру пришлось согласиться: космос общий. Сейчас история повторяется. США, Люксембург, ОАЭ принимают законы, разрешающие частную добычу ресурсов в космосе. Кто первым начнет копать, тот и напишет правила.

Люксембург уже стал главным лицензиаром внеземных месторождений, потому что вовремя подсуетился и подписал нужные документы. Если мы не проснемся, через сто лет полет Гагарина в хрониках будет упоминаться как любопытный курьез: «Русские первыми вышли в космос, но не поняли, что там делать». Космос требует не только технологий, но и управленческой воли. Это должен быть проект первого лица, национальная идея, подкрепленная свободой предпринимательства и жесткой координацией. Мы умеем совершать подвиги, но нужно еще научиться создавать системы. Земля — наша колыбель, но нельзя вечно жить в колыбели. Особенно когда она становится тесной, а за окном строят новый, огромный и пугающе интересный мир.