Жажда и голод ИИ: как нейросети осушают реки Чили и опустошают склады оперативной памяти по всему миру

Эта акция не была забавой. Жители Киликуры пытались привлечь внимание к проблеме, о которой большинство пользователей ChatGPT даже не задумывается: каждый запрос к нейросети буквально «выпивает» воду. И в регионе, который уже десять лет страдает от мегазасухи, это вопрос выживания. Более того, искусственный интеллект требует не только воды, но и огромного количества оперативной памяти. Один сервер для обучения больших языковых моделей может потреблять до 1,5 терабайта DRAM, а то и больше.

В погоне за вычислительной мощностью дата-центры скупают память оптом, оставляя производителей смартфонов и ноутбуков с пустыми руками и взлетевшими ценами. Если в 2023 году HBM-память занимала всего 2% рынка DRAM, то к 2026-му ее доля может перевалить за 40%. В итоге привычные нам модули DDR4 и DDR5 уходят на второй план, а их стоимость взлетает до небес. И пока чилийцы борются за каждую каплю воды, остальной мир сражается за каждый гигабайт — и проигрывают оба фронта.

Чили переживает самую тяжелую засуху за последние десятилетия. Водные ресурсы страны на исходе, леса горят, фермеры теряют урожаи. И именно сюда, в самый засушливый регион Латинской Америки, крупнейшие IT-корпорации стянулись строить дата-центры.

Киликура, промышленный пригород Сантьяго с населением 275 тысяч человек, стал настоящей «меккой» цифровой инфраструктуры. Здесь уже работают или планируют расширение Amazon, Google и Microsoft.

В 2015 году Google открыл свой первый дата-центр в Латинской Америке именно здесь. Сейчас в Киликуре действует как минимум пять таких центров, еще два — от Microsoft и Ascenty — находятся на стадии согласования.

Почему именно Чили? Cтабильные сети и климат, подходящий для охлаждения оборудования. Но главное — доступ к подземным водам.

Серверы, обучающие нейросети, выделяют колоссальное количество тепла, и для его отвода используется испарительное охлаждение. По данным Всемирного экономического форума, дата-центр мощностью один мегаватт может потреблять до 25,5 миллиона литров воды в год.

Активист Родриго Вальехос из движения Socioambiental Quilicura отмечает: «Киликура высыхает». Подземные воды, где расположен дата-центр, «связаны с водно-болотными угодьями» — одними из крупнейших в стране, которые «высыхают последнее десятилетие». Местный преподаватель Мигель Мора подчеркнул: «Уровень грунтовых вод упал. Последствия — более интенсивная жара, потеря растительного покрова, утрата биоразнообразия».

Исследовательница Пас Пенья, специалист по влиянию технологий на Латинскую Америку, объясняет эту закономерность: дата-центры размещают в промышленных зонах, «потому что там лучше связь и потому что социально-экономический слой, который там живет, привык быть "зоной жертвоприношения", где сосредоточены самые загрязняющие производства».

Именно на этом фоне родился проект Quili.AI. Местная экологическая группа Corporación NGEN организовала 12-часовой «человеческий ИИ». Волонтеры отвечали на запросы вручную. Если вопрос касался чилийской кухни или традиций — ответ приходил быстро. Если информации не хватало — участники обсуждали проблему между собой.

Организатор проекта Лорена Антиман сформулировала цель проекта — «показать скрытую цену использования ИИ». Волонтеры могли признаться, что не знают ответа, поделиться личным мнением или задать уточняющие вопросы.

Акция привлекла внимание СМИ по всему миру. Пользователи из 67 стран отправляли запросы, и каждый раз волонтеры напоминали: «На запрос отвечает человек, подождите немного». В ответ на просьбу нарисовать «ленивца, играющего в снегу», местный подросток через 10 минут выдал карандашный эскиз мультяшного ленивца в снежках.

Изначально проект задумывали как краткосрочный арт-перформанс и временный социальный эксперимент, а не как постоянную технологическую платформу. Но после успешного проведения акции 31 января 2026 года планы по развитию инициативы перешли в плоскость политического диалога, образования и правовой защиты — сейчас организаторы взаимодействуют с местными чиновниками, стараясь разработать и применить более строгие экологические регламенты для ИИ-инфраструктуры в рамках Национальной политики Чили в области искусственного интеллекта.

Немного простой и наглядной математики. Запрос к ChatGPT может стоить от 10 до 25 миллилитров воды. На 20-50 запросов уходит около полулитра. По другим оценкам, для генерации 100 слов с помощью GPT-4 требуется до 1,5 литра чистой воды. Если 100 миллионов пользователей отправят хотя бы по одному запросу, недельное потребление воды может достичь 2,5 миллионов литров. Во время пика популярности генерации автопортретов дата-центры потребили более 200 миллионов литров воды меньше чем за неделю.

Речь идет о новом виде неоколониализма. Мир получает удобные нейросети и мгновенные ответы, а Латинская Америка платит за это своей водой. Местные сообщества — в Чили и по всей Латинской Америке — сталкиваются с ситуацией, которую одна из уругвайских активисток описала фразой: «Это не засуха, это грабеж».

Ситуация в Уругвае в 2023 году стала ярким примером. Страна переживала сильнейшую засуху за 74 года. Власти были вынуждены добавлять соленую воду в питьевую систему Монтевидео, а граждан просили не пить воду из-под крана. И в этот момент Google объявила о планах строительства дата-центра, который должен был потреблять 7,6 миллиона литров воды в день — эквивалент суточного потребления 55 тысяч человек. Власти Уругвая заявляли, что эти цифры устарели, а Google пересматривает проект, но осадок остался.

В Чили судебные процессы против дата-центров продолжаются. В 2020 году Google получила разрешение на строительство центра в Серрильосе, но экологический суд Чили заморозил проект из-за неустойчивого потребления 7,6 миллиона литров воды в день для охлаждения. Компания была вынуждена пересмотреть проект и перейти на воздушное охлаждение. Однако существующий дата-центр Google в Киликуре, по словам активистов, до сих пор использует «устаревшее водяное охлаждение».

Альтернативы существуют. Компания Ascenty, например, использует замкнутую систему охлаждения, которая сводит потребление воды почти к нулю. Другие дата-центры в Киликуре уже работают на воздушном охлаждении. Существуют проекты использования геотермальной энергии для охлаждения серверов, опреснения морской воды и повторного использования очищенных сточных вод. Однако эти решения требуют инвестиций, а корпорации, как правило, выбирают самые дешевые варианты — пока их не заставят измениться.

Пока чилийцы борются за каждый литр воды, рынок полупроводников переживает не менее драматичный кризис. В мире назрел серьезный дефицит оперативной памяти.

В третьем квартале 2025 года контрактные цены на DRAM подскочили на 171,8% год к году. В рознице рост цен на отдельные модули составил от 163% до 619%. В конце 2025 — начале 2026 года рост продолжился: в четвертом квартале 2025 года контрактные цены выросли в среднем на 40-50%, а в первой половине 2026 года ожидается еще около 20%. По прогнозам TrendForce, в начале 2026 года контрактные цены на DRAM могут вырасти на 55-60% квартал к кварталу, а на NAND-флеш — на 33-38%.

Производители памяти — Samsung, SK Hynix и Micron — переориентировали свои линии на выпуск HBM, так как она приносит сверхприбыль. Производство HBM сложнее и требует больше кремниевых пластин, чем обычная DDR4 или DDR5. При этом мощности для передовой упаковки чипов (CoWoS, SoIC) ограничены, что создало «бутылочное горлышко» для всей индустрии.

Дополнительный фактор — стратегическое ограничение производства. После спада рынка в 2023-2024 годах «большая тройка» сознательно удерживала низкий уровень запуска новых пластин, чтобы восстановить цены. Вместо насыщения рынка дешевой памятью производители сосредоточились на высокомаржинальных продуктах.

Геополитика добавила масла в огонь. В октябре 2025 года США ужесточили экспортный контроль на передовые полупроводники в Китай. Ожидая санкций, китайские компании начали массово скупать память «впрок», опустошив склады мировых поставщиков.

В результате, по словам председателя совета директоров ADATA Чэнь Либая, четвертый квартал 2025 года стал началом активного роста рынка, а в 2026 году вероятен серьезный дефицит — для стабилизации цепочки поставок может потребоваться еще 10 лет. К обсуждению возможного ИИ-пузыря Чэнь Либай предложил вернуться после 2030-го.

Производители модулей переносят релизы новых моделей, намеченные на конец 2025 года, на 2026-й. Компания Micron объявила о прекращении продаж оперативной памяти и SSD под брендом Crucial. Сотрудники OpenAI, по слухам, закупают DDR5 в рознице из-за дефицита. И даже Apple — компания, которая неохотно поднимает цены на свою технику — была вынуждена пририсовать на ценниках под iPhone, iPad и MacBook лишние нули.

Сам дефицит оперативной памяти, по словам Романа Муковнина — эксперта по внедрению ИИ, Senior Software Engineer Wildberries — уже перерос из ценовой проблемы в физическое ограничение.

Дефицит, как подчеркнул специалист, «превратился в ограничение» для масштабирования бизнеса. Однако прогнозы по срокам этого кризиса у экспертов кардинально расходятся.

Профессор кафедры Экономики и финансов Волгоградского филиала РЭУ им. Г.В. Плеханова Игорь Бельских смотрит на ситуацию через призму прошлого опыта: «На Тайване было землетрясение. Примерно 6–8 месяцев, и вопросы все были урегулированы». Однако экономист допустил, что в этот раз все может пойти иначе.

В то же время ведущий аналитик Mobile Research Group Эльдар Муртазин дает куда более жесткий прогноз: есть оценки Samsung, что кризис продлится как минимум до середины 2028 года.

Роман Муковнин называет прогноз до 2027–2028 годов «оптимистичным» и напоминает, что новые производственные линии у крупнейших игроков только выйдут на полную мощность к тому времени, а спрос на HBM продолжает расти кратно быстрее.

Однако гики задаются вопросом: почему же производители памяти, такие как Samsung, SK Hynix и Micron, переориентируют свои мощности на выпуск дорогой HBM-памяти для ИИ-серверов, оставляя рынок привычной DDR4 и DDR5 с пустыми полками и взлетевшими ценами? Техноблогер Павел Трухачев считает это естественной рыночной логикой: «Стремление быть первым, быстрым, погоня за качеством и функциональностью».

Муртазин добавляет: «Если у вас одна и та же линия может производить дешевый и дорогой товар, вы будете переориентироваться на то, чтобы заработать больше денег. Нет никаких государственных регуляторных ограничений, что вы обязаны выпускать тот или иной товар». В то же время Муковнин обращает внимание на высокую концентрацию рынка.

Он напомнил, что производство HBM требует больше кремниевых пластин на тот же объем памяти, а отрасль пережила несколько убыточных лет, когда инвестиции в новые заводы были минимальны. Так что картель — это скорее следствие объективных ограничений, уточнил эксперт.

А вот последствия для производителей электроники и потребителей могут быть самыми непредсказуемыми. Бельских уверен, что «только из-за нехватки компонентов ни один производитель не обанкротится — они просто поднимут цены». Экономист обращает внимание на глобальный тренд укрупнения.

Россию, по его словам, эта проблема и вовсе не коснется локально — «мы находимся в своем локальном рынке, живущем по особенным закономерностям». Между тем, Эльдар Муртазин дал более конкретный прогноз на будущую стоимость устройств.

Он также отметил, что в бюджетном сегменте произошло переформатирование: «Те модели, которые стоили 8–10 тысяч, они уходят в сегмент около 20 тысяч рублей». Павел Трухачев в своих предположениях более оптимистичен.

Техноблогер не верит в массовый отказ от обновления, хотя признает, что средний срок владения устройством может вырасти. Муковнин в свою очередь видит более глубокие структурные изменения.

Кроме того, он подчеркнул, что «ИИ требует 8–12 ГБ ОЗУ, а дефицит толкает бюджетные модели обратно к 4–6 ГБ», поэтому функции искусственного интеллекта на устройстве становятся прерогативой премиум-сегмента, что усиливает разрыв в пользовательском опыте между ценовыми категориями.

Цифровое будущее уже наступило, но его цена оказалась выше, чем мы предполагали. И пока одни страны строят дата-центры и скупают память, другие — платят за это своими водными ресурсами, бюджетами и привычкой к доступным гаджетам. Ответ на вопрос «за чей счет?» будет определяться тем, как быстро мы научимся распределять ресурсы не только в цифровом, но и в физическом мире.