От первой письменности следы остались: глиняные таблички Месопотамии датируются IV тысячелетием до н. э. Но речь, которая впервые зазвучала, вероятно, в Африке, не оставила ничего. Поэтому о ее происхождении со времен Платона спорили без фактов. А в 1866 году Парижское лингвистическое общество и вовсе запретило обсуждать эту тему.
Первое слово сказала женщина, и это было слово «нет»

Самую известную попытку вернуть вопрос в науку сделал Ноам Хомский. По его мнению, человеческий язык устроен на ином принципе, чем любая коммуникация животных, и искать его корни в криках обезьян — пустая трата времени. Хомский считает, что язык возник внезапно, в результате одной мутации, а не постепенного отбора. Эту позицию подкрепил опыт 1970-х годов с шимпанзе Нимом Чимпски. Он выучил десятки жестов, чтобы выпрашивать еду, но языком так и не овладел.
Сказать «нет»
Антропологи Найт и Льюис в своей книге опираются на косвенные улики: мифы, обряды, охотничьи табу, менструальные запреты, археологические находки красной охры и украшений. Льюис тридцать лет изучал охотников-собирателей бияка в Центральной Африке. По его наблюдениям, занятия охотой не помогают развитию речи: мужчины бияка в лесу молчат и общаются жестами. Например, гориллу обозначают тем, что щиплют себя за бровь. Не годится и война: уже 400 тысяч лет назад группы людей в Африке скорее сотрудничали и обменивались генами, огнем и охрой.
Ключевую роль, полагают авторы, играли женщины. Они сдерживали мужскую агрессию и поддерживали сплоченность группы: заботились о детях, делили пищу, пели и танцевали. Отсюда первая фраза книги: первое слово произнесла женщина, и это было слово «нет». Авторы ссылаются и на «гипотезу бабушки» Кристен Хокс. Согласно ей, молодые матери жили со своими матерями, которые умели добывать клубни в засуху. Если охотники в лесу молчат, чтобы не спугнуть зверя, то женщины бияка громко болтают и поют, чтобы зверей наоборот отпугивать, и они держались подальше.
Но, как замечает рецензент книги в журнале Nature Эндрю Робинсон, к пониманию того, как появилась речь, это не приближает. Авторы, как и Хомский, считают, что обезьянья коммуникация ничего не объясняет. Корни языка они видят в инстинкте игры у детей.Но каким было это «первое слово» у детей, они сказать не могут, и загадка остается.


